Антон белов директор гаража биография


Интервью с директором музея «Гараж» Антоном Беловым

Антон Белов мог бы заниматься разработкой наноуглеродных материалов, но застой в постсоветской науке и интерес к искусству привели его в арт-индустрию. Он так и не получил систематического образования в этой сфере — его университетами стали книги и вернисажи. Навыки, полученные в техническом вузе, тоже пригодились — как и умение задавать вопросы тем, кто знает ответы. T&P поговорили с Беловым о том, как проходить все детство на кружки и остаться свободным, почему побывать стажером полезнее, чем окончить университет в Нью-Йорке и зачем возвращаться к советской системе накопления знаний.

География детства

Я учился в самой обычной школе в московском районе Северный между МКАДом и городом Долгопрудный, где было достаточно хороших педагогов, к примеру, по математике, обществознанию и биологии (я даже выигрывал какие-то олимпиады). При этом 2,5 года прошли без уроков географии — родителям пришлось скидываться, чтобы нанять педагога, когда выяснилось, что класс не знал мировые столицы и путал Атлантический океан с Тихим.

В первом классе я прочитал рассказы о Шерлоке Холмсе и понял, что все в мире поддается логическому объяснению: оказалось, что даже самые сложные проблемы можно разложить на понятные системы и подсистемы. Наверное, с тех пор я полюбил математику и аналитическую геометрию.

Все свободное время у меня было занято кружками. Математика, теннис, плавание, английский — я занимался всем, чем можно было загрузить ребенка, росшего в раннее постсоветское время. Родители оплачивали кучу курсов и занятий, от которых я получил, вероятно, больше, чем от школы. Может быть, из-за загруженности детства в классическом понимании со мной так и не случилось. Зато у меня был брат-близнец, с которым мы делили какой-то общий мир.

Это был достаточно замкнутый, но абсолютно счастливый цикл жизни. До кружков и школы можно было дойти пешком. На мой взгляд, то, насколько ты будешь счастлив и свободен, зависит в том числе от того, как ты передвигался в детстве внутри своего простого мира, насколько поздно можно было вернуться домой без претензий от родителей.

Сталь и сплав

После школы мы с братом поступили в МИСиС. Нам повезло попасть на кафедру функциональных наносистем и высокотемпературных материалов, где преподавали блестящие педагоги, а в программе было немало интересных предметов. Мне нравилась общая физика, термодинамика процессов, сопромат, хотя бессмысленные занятия тоже случались. Учиться так понравилось, что мы поступили в аспирантуру, где стали заниматься получением наноуглерода. Правда, быстро выяснилось, что применить на практике наши исследования шансов мало, поэтому мы ушли из аспирантуры. Тогда еще не было государственных программ по нанотехнологиям — с высокими ценами на нефть и без этого было хорошо. Возможно, сейчас такие разработки оказались бы супергорячими, и я бы остался в науке.

МИСиС был довольно либеральным вузом. Официальная газета института называлась «Сталь», а мы с братом выпускали газету «Сплав», где открыто обсуждали все решения ректората, хотя он же издание газеты и оплачивал. Мы организовывали конкурсы, играли в КВН, устраивали турниры по Counter-Strike. Интерес к внеучебным делам помог лучше понимать людей и приобрести первый организационный опыт.

Я учился распределять свое время соответственно приоритетам. Например, какое-то время меньше учился, потому что мы с братом увлеченно делали справочник для первокурсника.

Не страшно недоучить, если вместо этого ты потратишь время на что-то более важное в данный момент. Один очень хочет красный диплом, а все остальное для него второстепенно, а другой нет — это должен быть осознанный выбор.

Но, конечно, в университете всегда есть предметы, которые невозможно освоить с наскока — с ними придется долго разбираться, и это нужно брать в расчет.

Но главное, чему могут научить в университете, — получать знания самому. Это хорошо удается техническому образованию. Конкретные знания очень быстро устаревают без внимания к актуальному научному процессу — через пару лет без обновления их можно выкидывать на помойку.

Грязная работа

Параллельно с учебой я стал интересоваться искусством. В то время было мало точек притяжения в этой сфере: это было довольно закрытое сообщество. Современное искусство существовало для узкой прослойки галеристов, кураторов и художников — не было даже класса музейщиков. Арт-рынок очень динамично развивался благодаря большим деньгам, но не было институционального, музейного движения, которое бы обеспечило доступ к искусству широкой публике. Так что я, как и любой горожанин, ходил в Третьяковку на Крымском Валу, на ярмарки современного искусства в ЦДХ, читал журнал «Артхроника» (закрылся в 2013 году. — Прим. T&P).

Если говорить о погружении в современное искусство, то для начала стоит составить список из 10 фундаментальных книг, честно прочитать их и получить структурное понимание арт-рынка и ситуации в целом, чтобы потом не ругаться и не удивляться каким-то вещам.

Для меня же ключевым опытом стала работа над экспозицией выставки премии Кандинского, когда я своими руками вешал свет и общался с архитекторами. Чтобы понять, как работают выставки, не стоит стесняться идти в стажеры.

Проделав своими руками «грязную работу» несколько раз, можно узнать, как все устроено, и стать более квалифицированным специалистом.

Изучение проекта с изнанки куда более ценный опыт, чем абстрактные курсы по искусству, прослушанные в Лондоне или Нью-Йорке. Часто их авторы ничего не умеют делать руками и не интегрированы в реально работающую систему.

Minecraft в музее

Для меня нет лучшего отдыха, чем посидеть с книгой в тишине без звонков и почты. Я из тех людей, кто никогда не смотрит кино в самолете: для меня это шанс спокойно долго почитать. Мне кажется, что только книги и практика могут дать по-настоящему глубокие знания, но чтобы провести ликбез по какой-то теме, можно обратиться к подкастам. Записи Arzamas хороши как первое знакомство с новым материалом.

Но я не верю, что в современном мире можно разделить личное, общественное и профессиональное. Конечно, чтобы выжить, приходится ставить защитные барьеры, но это не всегда выходит.

Приведу простые примеры из повседневной жизни. Я люблю играть в компьютерные игры и постоянно отмечаю, как геймификация проникает в искусство, — а музеи совершенно не умеют коммуницировать с аудиторией, выросшей на Minecraft. Я иду в театр и думаю, что его нужно интегрировать в музей. Я думаю о строительстве дачи и размышляю, не лучше ли сделать из нее дом-манифест.

Занимаясь музеем современного искусства, приходится посещать традиционные культурные институции, изучать технологические стартапы, узнавать, какие выпускают самолеты. Знания из одних сфер постоянно проникают в другие, и с этим приходится жить.

Когда я хочу узнать что-то новое в конкретной сфере, то еду на профессиональную конференцию или пишу напрямую специалистам, которые в этом разбираются, — мы назначаем встречу и обсуждаем волнующую тему.

Когда есть четко сформулированный вопрос, эксперты, как правило, рады его обсудить, особенно если вы тоже находитесь на продвинутом уровне. Любое обучение подразумевает диалог — от этого развиваетесь не только вы, но и сам специалист.

Мне кажется, в современном мире отговорки о том, что не удалось найти нужную информацию, перестали работать: всегда можно написать автору напрямую и попросить прислать статью.

У меня не было времени получать дополнительное образование, связанное с искусством, и не думаю, что это необходимо: музей — не «ракетная наука» в контексте наличия специальных знаний и навыков.

Но, на мой взгляд, ничего не может развиваться без академического знания, в том числе современное искусство: без этого не произойдет глобальных перемен. Важно было начать развивать эту область, поэтому в партнерстве с НИУ ВШЭ мы открыли в университете Базовую кафедру Музея, наполнили ее программой майнора, а в сентябре уже запустим и программу магистратуры. И программа сделана практиками для обучения будущих профессионалов, то есть мы наполнили ее теорией и практикой, которая действительно понадобится.

Майнор по современному искусству кажется мне хорошей возможностью заниматься чем-то очень далеким от основной специальности хотя бы раз в неделю — пожалуй, такая возможность должна быть у любого студента.

Выбор Антона Белова

Хэл Фостер, Розалинда Краусс, Ив-Ален Буа, Бенджамин Х.Д. Бухло и Дэвид Джослит. «Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм»

Когда я начал интересоваться современным искусством, эту книгу еще не перевели на русский, а литературу на английском я не читал и, по правде говоря, не знал, где ее брать. Если есть возможность и свободное время, начинать лучше с таких фундаментальных трудов. Однако не стоит забывать, что эта книга абсолютно западоцентрична. Надеюсь, что когда-нибудь в обозримом будущем появятся книги, позволяющие взглянуть на историю искусства в более широком контексте.

Михаил Пиотровский. «Для музеев нет табу»

Сборник статей нынешнего директора «Эрмитажа» о том, как изменилась связь между музеем и государством, политикой и культурой, личностью и обществом с 2005 по 2015 год.

Спектакль Кирилла Серебренникова «Барокко»

Если по какой-то невиданной причине вы еще не видели ни одного спектакля Кирилла, то можно смело начинать с этого. Эта постановка стала концентрацией художественных приемов и находок за долгие годы работы режиссера.

Apex Legend

Игра в самом популярном сейчас жанре баттл-рояль или «королевской битвы». На мой взгляд, самая продуманная на данной момент.

Читайте нас в Facebook, VK, Twitter, Instagram, Telegram (@tandp_ru) и Яндекс.Дзен.

theoryandpractice.ru

Директор музея «Гараж» Антон Белов — о Павленском, Tesla и Поле Смите: Явления: Ценности: Lenta.ru

Директор музея современного искусства «Гараж», несмотря на относительную молодость, уже добился уважения среди профессионалов музейного дела. С «Лентой.ру» он поговорил не только о вопросах, касающихся современного искусства, но и том, как оптимально структурировать свой повседневный гардероб.

«Я с детства был активным ребенком. Занимался всем на свете — и в вузе было то же самое. Я учился в Московском институте стали и сплавов, издавал студенческую газету, участвовал в КВН, делал сайт профкому. А еще помогал молодым художникам. МИСиС находится рядом с ЦДХ и Третьяковской галерей на Крымском валу, так что я постоянно ходил на «Арт-Москву», тогда это было едва ли не единственное большое мероприятие, посвященное современному искусству. Мне было интересно, как функционирует арт-система. Я стал самостоятельно делать проекты, познакомился с галеристами, художниками, помогал им в качестве менеджера. И постепенно вырос до того, что создал ARTGUIDE — двуязычный журнал и интернет-ресурс, посвященный событиям в сфере современного искусства. Потом с художником Евгением Антуфьевым мы создали некоммерческий проект Gallery White, направленный на работу с молодыми художниками. В какой-то момент меня пригласили проконсультировать «Гараж»: была подготовлена концепция развития и мое видение совпало с видением учредителей, после чего, в 2010 году, в возрасте 27 лет, я его возглавил.

«Гараж» для меня — это миссия, в рамках которой необходимо представлять российское искусство и выводить его в международный контекст, формировать язык современной культуры — в том числе переводя важнейшие иностранные книги на русский. Мы имеем возможность создавать свое будущее прямо сейчас. Наша цель — сделать так, чтобы поколения после нас знали, что у нас есть своя история, помнили наши имена. Миссия также не исключает и развитие бизнес-модели. «Гараж» должен быть устойчивой структурой и самостоятельно зарабатывать деньги.

Кстати, Tate, музей Виктории и Альберта — большие поклонники «Гаража». Нам часто говорят, что считают нас новым типом музея с особой идентичностью. В свою очередь, мы стремимся быть на международном уровне и обеспечивать универсальный функционал. Пришли ли вы в одиночку, с друзьями или со случайно нагрянувшими в гости родственниками из Сибири — в любом случае вы будете чувствовать себя комфортно в стенах нашего здания.

С Ольгой Свибловой

Фото: предоставлено музеем «Гараж»

На входе вас встретит вежливый сотрудник службы безопасности, если вы просто захотите пообедать в кафе или зайти в книжный магазин, то за вход платить не придется. Стоимость билетов на выставки варьируется, и существует гибкая система скидок для разных категорий. К тому же мы расположены в самом сердце Парка Горького, летом здесь огромное количество людей, и многие давно не были в музее или впервые оказываются в музее современного искусства. Достучаться до их сердец — для нас это вызов и одновременно кропотливая работа».

«Современное искусство в своих радикальных проявлениях — это «институт передовых исследований», а они требуют объяснения. Если ты не знаешь их языка, то воспринимаешь как провокацию и шок. Общество с помощью кураторов и критиков анализирует новый язык и решает — продолжать эти исследования или нет. Раньше срок музеефикации искусства варьировался от 50 до 100 лет. Сейчас музеи реагируют гораздо быстрее. Но что интересно: в 2014 году у нас проходила выставка «Перформанс в России: картография истории». Это было первое крупное исследование столетней истории и традиций перформанса в России, от ранних футуристических экспериментов до акций современности. Лично для меня было открытием, что Петр Павленский гармонично смотрелся рядом с авангардистами 1910–1920-х годов и казался не настолько радикальным. Если на подобные акции реагировать сиюминутно эмоционально, то это может вызвать шок и скандал. Если же на это смотреть в музейной ретроспективе, то впечатление совсем другое. Приходит другое понимание, а политический контекст исчезает. Остается высказывание художника в рамках некой ситуации. И можно просто посмотреть на содержание высказывания и его эстетическую составляющую. Я сейчас говорю не как директор музея, а просто как зритель, выставляющий внутри себя «оценки». Замечательно в современном искусстве то, что оно постоянно заставляет делать переоценку, анализировать и сопоставлять. В «Гараже» сейчас одновременно идут выставка Луиз Буржуа, великой художницы ХХ века, на которой представлено более 80 её работ, и проект «Открытые системы», посвященный истории художественных самоорганизаций в 2000-х».

С Дарьей Жуковой и Ремом Колхасом

Фото: предоставлено музеем «Гараж»

«Существует глобальная арт-индустрия. 80-90 ее процентов сосредоточены в Нью-Йорке — там заключаются сделки, подписываются контракты. Но если посмотреть, где находятся «места силы», то ответ будет уже не таким определенным. Многие уезжают из Нью-Йорка, например, в Азию. С одной стороны, капитал влияет на производство искусства, с другой — идеи генерируются не благодаря финансам, а благодаря таланту. Те же Луиз Буржуа или Марина Абрамович в начале карьеры не зарабатывали баснословные гонорары. Деньги — это энергия. Она также заключается в людях, которые верят в проект, в чутких зрителях и даже в хорошей погоде в день открытия музея. Вариантов много».

«Мы сейчас живем в уникальную эпоху, когда музеи и мода идут навстречу друг другу. Louis Vuitton открыл свое пространство в Булонском лесу в Париже — гигантское здание с масштабными выставками. Миучча Прада создает свой фонд в Милане. Франсуа Пино, владелец Gucci и Yves Saint Laurent, сделал великолепный музей в Венеции. У Max Mara свой музей в Реджо-Эмилия. Все владельцы модных домов и дизайнеры тянутся к искусству и находят там источники вдохновения. Коллаборации — еще один этап такого «донорства». Уже не просто вдохновляться, а работать вместе. Музеи открывают выставки, рассказывая историю модных домов и превращая ее в артефакт. Один мой друг признался, что экспозиция работ Александра Маккуина в Лондоне вызвала у него настоящие слезы. От этого выигрывают и музеи — и тем, что получают доход от билетов, и тем, что приучают людей к культуре посещения. В следующий раз эти же люди придут на другую, более сложную выставку. Да и сам я, помню, был поражен, сходив на выставку Dior в Пушкинском музее. Мне кажется, это правильный симбиоз — мода и музеи. В частности, Gucci поддерживал открытие здания «Гаража» в июне этого года».

«Я директор музея, а музей — это сакральное пространство, храм искусства, особенно в России. Естественно, у меня есть друзья из мира моды с громкими именами, в том числе и известные российские дизайнеры — Чапурин, Терехов, Артемов, Ульяна Сергиенко — они все ходят на наши выставки. Для меня это очень приятно. Мы должны обмениваться идеями, так как находимся в одной среде. Пол Смит был у нас в «Гараже», и на него это произвело большое впечатление. Он пригласил меня в свою студию в Лондоне. Я планировал заехать на пять минут, а проговорили мы три часа. Миучча Прада, семьи Миссони и Марамотти тоже были у нас в гостях. Мне как директору музея часто приходится посещать публичные мероприятия, так что в гардеробе хватает классических вещей, точнее, почти классических. Ходить в строгих костюмах мне тяжело. Наверно, мой бунтарский дух протестует. Последнее время я увлечен японскими дизайнерами — особенно после того, как съездил в Японию.

В моем гардеробе есть восемь разных свитшотов с логотипом «Гаража». Это очень удобная вещь — дизайн мы разрабатывали сами, тщательно подбирали материалы, старались сделать его максимально комфортным. Он продается в музейном магазине и, по-моему, неплохо продается. В каком-то смысле это тоже дизайнерская вещь».

«С одной стороны, я люблю коллекционировать разные мелочи. С другой — для меня проблема ответить на вопросы друзей о подарке на день рождения. Они спрашивают — а я отвечаю, что мне ничего не нужно. Вот если бы какой-нибудь дизайнер сшил для меня универсальный комбинезон и обувь в комплекте, я бы, честно говоря, и носил бы его всегда (смеется). Незаменимая вещь для меня — очки. Я пробовал линзы, но мне в них некомфортно. Мне нравятся функциональные аксессуары — например, «умные» часы. Они показывают, сколько я сделал сегодня шагов и сколько сжег калорий.

Фото: предоставлено музеем «Гараж»

Я езжу на Tesla. Для меня это лучше, чем Bentley или Rolls-Royce. Потому что это электромобиль, автомобиль будущего, он не загрязняет атмосферу и создает настроение — другие люди на дороге тебе радостно сигналят, просят опустить стекло и рассказать о нем. Это мое отношение к природе и окружающим».

«Главная ценность для меня — свобода. Особенно четко я это ощутил совсем недавно, побывав на открытии Ельцин-центра в Екатеринбурге. Свобода — это в первую очередь ответственность. И не только за себя, но и за общество в целом, за окружающий нас мир. Так свобода распространяется на все — на страну, на семью. Вырастить в себе это чувство и помочь другим в его становлении — для меня, пожалуй, самая главная ценность».

lenta.ru

Антон Белов: «К нам приходят люди, открытые к новым знаниям» :: Впечатления :: РБК Стиль

«Гараж» долгое время существовал как центр современного искусства, а в 2014 году получил статус музея. Зачем вам это было нужно?

Это был логичный шаг в развитии нашей институции. С одной стороны, мы начали погружаться именно в музейную деятельность. Я имею в виду консервацию знаний, создание архива, посвященного российскому современному искусству, широкую просветительскую деятельность. Сейчас во всем мире функция музеев сильно трансформируется. 30-40 лет назад все музеи стремились собрать как можно более полную коллекцию, и сейчас у них — колоссальные хранилища, здания которых по масштабам зачастую превосходят сами институции. 

Осмотреть все, что в них находится, мне кажется, невозможно и за всю жизнь. В какой-то момент они осознали, что собирать бесконечно невозможно, поэтому стали ориентироваться скорее на реализацию познавательной функции для посетителей. Музей «Гараж» — в этом плане передовая институция как в России, так и в мире. Наша коллекция — это прежде всего работающий архив русского современного искусства, в котором есть все: видеозаписи, эскизы художников, вся пресса, выходившая о выставках, пригласительные билеты, афиши. На базе архива создаются выставки, пишутся исследования, проводятся конференции, защищаются ученые степени. Все, чем мы фактически занимаемся — это именно музейная деятельность в самом широком ее понимании.

Пресс-конференция, посвященная открытию нового здания Музея современного искусства «Гараж» в Парке Горького

(пресс-служба музея «Гараж»)

Директор Музея современного искусства «Гараж» Антон Белов, учредитель Музея современного искусства «Гараж» Дарья Жукова и главный куратор Музея современного искусства «Гараж» Кейт Фаул

(пресс-служба музея «Гараж»)

Насколько сложно получить статус музея в России?

Юридически это не так сложно, у нас работа с документами заняла около девяти месяцев. Сложнее в этом случае организовать и систематизировать всю свою деятельность.


К архиву и к по-настоящему огромной библиотеке, которая была открыта на вашей базе, имеют доступ только профессионалы?

К архиву — да, доступ в него предоставляется по письменному запросу, объясняющему необходимость этой работы. Это связано с тем, что часть документов, например, дневники, носят личный характер. Но у нас есть специалисты, которые помогут подобрать обратившемуся профессионалу необходимые материалы. Библиотека же открыта для всех желающих, достаточно зарегистрироваться при первом посещении. Она бесплатная, то же касается и всех сервисов, включая ксерокс, сканер, wi-fi. В читальном зале всегда находятся искусствовед и библиотекарь, первый призван помочь разобраться в теме, если такая необходимость возникает, а второй в свою очередь подбирает нужные книги. В общем, идеальные условия!

Здание музея «Гараж»

(пресс-служба музея «Гараж»)

Если говорить об успехе и успешности, как вы их измеряете? К примеру, по очереди, которая стоит «как на Серова»?

Нам не столь важно, стоит очередь или нет. Могу сказать честно: мне хотелось бы ее избежать. Любая очередь — это стресс и для посетителей, и для сотрудников. И мне кажется, в современном мире успех не измеряется только лишь количеством людей, которые к тебе пришли. Для меня важны скорее те посетители, которые вынесли для себя после посещения выставки что-то новое, уровень толерантности к современному искусству которых повысился. Важно, чтобы люди получили новые знания, а не просто сделали фотографии на фоне произведений искусства и ушли без эмоций.

Выставка Виктора Пивоварова

(пресс-служба музея «Гараж»)

Но их же нельзя измерить, в отличие от того, сколько человек всего прошло через выставку.

Да, поэтому действительно объективный параметр оценки сложно выбрать. Но очень многие, взять же наших спонсоров и попечителей, отмечают то, что к нам приходят люди, открытые к новым знаниям. Лично для меня эти посетители и есть успех, особенно когда их количество постоянно растет. Что касается просто цифр, то в 2015 году нас посетило более полумиллиона человек.

Сейчас «Гараж» — это перестроенный архитектурным бюро Рэма Колхаса советский ресторан. Раньше в прессе обсуждались еще и другие площадки, в частности, «шестигранник». Планы на него по-прежнему остались?

Мы им занимаемся, но пока не афишируем весь фронт проведенных работ. Как быстро растущая институция, мы столкнулись с проблемой, что все придуманное несколько лет назад теряет свою актуальность, ведь мир не стоит на месте. Мы решили пока сбавить обороты в работе над «шестигранником», «пожить» в этом здании, осознать плюсы и минусы, потребности аудитории и музея, что действительно может потребоваться в дальнейшей работе, и, думаю, к концу года мы уже сможем представить какую-то концепцию.

У вас на базе «Гаража» появилась также программа по работе с людьми с инвалидностью. Что и для кого конкретно вы делаете?

Первые попытки адаптировать музейные выставки для незрячих людей делали еще в СССР, к примеру, в Музее Дарвина, но все это не имело какой-то четкой системы, ни в одном музее не существовало отдела, который бы занимался такой работой. Сначала у нас сформировалась группа людей, понимавших важность таких начинаний и занимавшихся их внедрением, и в августе прошлого года сразу после открытия постоянного дома «Гаража» мне пришла идея выделить данную работу в отдельное направление. Это необычная практика для музеев любого уровня, но я уверен, что наша работа заложит общие стандарты для функционирования российских музеев в дальнейшем. Вслед за зданием, мы адаптируем отдельные выставки и с удовольствием передаем коллегам полученные знания и опыт. В прошлом году были проведены два международных воркшопа для московских и региональных музеев с участием экспертов из мировых институций (Tate, Metropolitan, Open Museum). Сейчас на постоянной основе проводятся экскурсии на жестовом языке, а также тактильные экскурсии по нашим экспозициям.

Планы по развитию у нас грандиозные: в этом году мы запускаем проект по созданию специальных терминов по искусству на русском жестовом языке (ввиду их отсутствия). Далее на базе разработанной терминологии мы подготовим десять экскурсоводов, которые будут передавать знания коллегам из других музеев. Есть и помощь извне: так, благодаря поддержке компании JTI стало возможным перевести записи многих уже существующих online-лекций по современному искусству на жестовый язык. Таким образом, мы расширяем границы доступности знаний в России. 

На лето у нас запланирована выставка «Единомышленники», в разработке которой принимают участие люди с инвалидностью. Задача этого проекта — стать выставкой для всех, показать взгляд на искусство с различных сторон. Музей «Гараж» — это место, где встречаются люди, идеи и искусство, чтобы создавать историю. И я хочу, чтобы наша история не имела ограничений.

17 марта вы открыли сразу несколько громких выставок. Как происходит процесс формирования программы, и кто обычно в него вовлечен?

У нас есть кураторский отдел во главе с главным куратором музея Кейт Фаул. В начальных обсуждениях участвует кураторская и административная команда, которая определяет общее направление программы на следующие три года. Я часто выступаю за смелость высказываний, к примеру, чтобы выставка Луиз Буржуа проходила не на фоне белых стен, а на фоне оригинальных стен здания, но не вмешиваюсь, например, в список представленных работ.

Что касается только открытых выставок, то могу сказать, что программа объединяет четыре разных проекта. Лично я считаю Виктора Пивоварова величайшим художником, поэтому отстаивал его большую выставку в «Гараже», Рашид Джонсон впервые в России представил свою самую масштабную инсталляцию «В нашем дворе» в рамках Garage Atrium Commissions. Тарин Саймон сотрудничает c нами на протяжении трех лет и сейчас можно увидеть ее новые работы, своеобразные политические высказывания. Выставка включает в себя две фотографические серии, а также съемку документального фильма об атомной энергетике, за процессом которой смогут наблюдать посетители музея (проект с «Росатомом» — прим. РБК). Темой выставки Кекена Эргуна «Молодые турки» является практика Турции по созданию сети школ в разных странах мира. Когда мы только начинали работать, то планировали новые выставки за четыре, а то и два месяца, сейчас же у нас есть трехлетняя программа, что соответствует международным стандартам.

Экспозиция выставки Виктора Пивоварова «След улитки»

(пресс-служба музея «Гараж»)

Инсталляция «В нашем дворе» американского художника Рашида Джонсона

(пресс-служба музея «Гараж»)

Отдавая дань истории здания — бывшего советского ресторана «Времена года» — вся программа Музея «Гараж» теперь разделена на четыре сезона: весна, лето, осень и зима. Миссией выставочной программы «Гаража» является развитие трех составляющих: представление международных художников в России, представление и популяризация истории российского современного искусства российскому зрителю, а также представление российского искусства международному сообществу. Такое долгосрочное планирование помогает более детально заниматься всеми аспектами работы не только сотрудникам выставочного департамента, но и отделу фандрайзинга.


Насколько в среде музеев и центров современного искусства развита конкуренция? Или вы все друзья?

Это не такой простой вопрос. К сожалению, наша ментальность имеет свои особенности, арт-сообщество грешит тем же. Хорошо, что в последнее время появляется все больше директоров культурных институций, которые более открыто подходят к вопросам общения, у нас с ними складываются нормальные рабочие отношения. Я не вижу какой-то особой конкуренции в музейной среде, работы на всех хватит. Самое главное, что музеи вообще есть, и чем больше будет выбор — тем только лучше, как для зрителей, так и для профессионалов этого дела. На одном из семинаров я уже отмечал, что если даже половина планов по музейной и галерейной деятельности заинтересованных в ней людей и фондов осуществится, то в ближайшие годы Москва станет настоящей музейной столицей. 

style.rbc.ru

Директор «Гаража» о том, почему в искусстве не стоит рассчитывать на государство

2017-05-24T14:32:00+03:00

2017-05-24T14:32:12+03:00

https://echo.msk.ru/blog/currenttime/1986926-echo/

https://echo.msk.ru/files/2748958.jpg

Радиостанция «Эхо Москвы»

https://echo.msk.ru//i/logo.png

«Настоящее время»

https://echo.msk.ru/files/2696886.png

Незадолго до обысков в квартире худрука «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова, директор центра современной культуры «Гараж» в Москве Антон Белов рассказал Настоящему Времени, почему людям искусства не стоит полагаться на помощь государства, столице нужно противопоставлять художников «из каких-то странных мест» и почему творчество спасет только тяжелый труд.

Антон Белов, директор центра современной культуры «Гараж» в Москве:

– Вообще в нашей стране, в любой стране апеллировать к государству совершенно бессмысленно, каждый человек должен рассчитывать на себя и на сообщество вокруг себя. Это моя какая-то личная убежденность. И тогда государство, с моей точки зрения, должно заниматься только инфраструктурой.

Самое эффективное государство – это не то, которое в ручном режиме распределяет деньги, финансы и еще что-то, а то государство, которое создает какие-то решения и механизмы для того, чтобы что-то заработало. Мне кажется, если бы у нас это все было в таком режиме, оно бы все работало. Мне кажется, мы сами должны просто чуть-чуть набраться терпения и делать каждый день свою тяжелую работу, потому что это не зависит ни от власти, ни хорошей, ни плохой, а зависит от нас с вами. Как мы будем все это менять и строить, так это будет работать. Тут никакая революция как таковая, она случиться не может без ежедневного труда.

Мы не являемся музеем-зданием. То есть если обсудить, что такое «Гараж», само здание – это 10% всего, что мы делаем. Мы помогаем собирать региональные библиотеки, мы пишем методологии для различных курсов для регионов. Мы надеемся, что это создаст такую глобальную сетку, и российское, а, может быть, постсоветское пространство начнет между собой опять активно взаимодействовать и помогать друг другу развиваться.

Триеннале российского современного искусства – наши кураторы полтора года исследовали Россию во всех ее аспектах. Это и Мурманск, и Чечня, и Владивосток, и Калининград, и даже то, что вызвало большой всплеск, – мы доехали в Крым.

Например, у нас в Краснодаре – знаменитая группировка «ЗИП». Из города Перми Елена Слобцева, «Сердце», вот видите, у нее скрепки – это как дома и люди, и вот это сердце, которое то очень быстро действует, то медленно.

Екатеринбургские ребята «Куда бегут собаки»: у них счетчик Гейгера есть, то есть если я буду чуть-чуть радиоактивным, он сильно начнет взаимодействовать. Плюс он сканирует поток новостей, который проходит в интернете, если сейчас в мире что-то будет происходить очень активное, он начнет раскачиваться.

Даже в той же Чечне у нас есть несколько авторов. То есть есть надежда, что именно регионы в какой-то момент создадут такую гигантскую сетку между собой, что Москва будет подпитываться всеми этими регионами, и весь мир будет видеть уже художников не просто из Москвы, а будет видеть художников, не знаю, из Якутии, из каких-то странных мест, которых они даже названий не знают, как Женя Антуфьев, он вообще из Тувы".

Оригинал

echo.msk.ru

Директор музея современного искусства «Гараж» Антон Белов ответил на вопросы «Коммерсантъ Стиль»

Архитектор Рем Колхас и директор музея современного искусства «Гараж» Антон Белов

Фото: Пресс-служба ГЦСИ "Гараж"

— Тебе не было еще и 30, когда ты был приглашен учредителями «Гаража» Романом Абрамовичем и Дарьей Жуковой возглавить институцию, которая уже тогда была одним из самых модных мест на карте Москвы. Ты, кстати, в тот момент был не самым известным человеком в сообществе — я помню, как меня Ольга Cвиблова спросила: «Кто такой Антон Белов?» Как вообще тебе удалось совершить этот невероятный карьерный вираж?

— Наше собственное видение себя часто отличается от того, как видит тебя общество. Мы часто либо недооцениваем либо переоцениваем людей, которых мы на самом деле не знаем, приписывая им несвойственные качества или, наоборот, не замечая очевидных плюсов. Знаю, что до сих пор многие не понимают, что конкретно я делаю и в чем заключается моя компетенция. И это максимально комфортная среда для меня. Как я познакомился с основателями «Гаража»? Мне позвонила художница Айдан Салахова и сказала, что некие люди хотели бы со мной пообщаться. С Дашей мы сразу стали друг другу симпатичны — оказалось что мы с ней сходимся во взглядах на искусство и на то, куда должен двигаться «Гараж». С Романом Аркадьевичем все оказалось чуть сложнее, потому что я показался ему чересчур молодым, наглым и амбициозным. Но в целом мои знания, опыт и видение развития российского искусства оказались им интересны. Через полгода после этой встречи мне поступило предложение представить свое видение развития «Гаража».

— Но что конкретно ты им сказал на этой первой встрече?

— Что мне не нравится «Гараж» как институция и не нравится, как вкладываются в него деньги. Мне казалось очевидным: «Гараж» должен быть не просто выставочной площадкой для привозных проектов, а стать постоянно действующим культурным центром. Далее я сразу честно сказал Даше и Роману, что нам нечего представлять за границей. Первый вопрос, который задают люди, которые только что пришли в сферу современного искусства: «А можем мы сейчас собрать такую выставку, чтобы бабахнуть в мире и всем показать, какие мы крутые?» Ответ: нет. Чтобы когда-нибудь «бабахнуть», нужно не собирать некие работы, а выращивать новое поколение художников, развивать сообщество коллекционеров, создавать среду. Чтобы русское искусство стало востребовано вовне, оно прежде всего должно стать интересным внутри страны.

— Что такое сегодня быть директором музея? Что такое директор музея как функция? Поясню. Сегодня внутреннее содержание многих профессий меняется, появляются новые (например, в музейной сфере такими новыми профессиями стала деятельность, связанная с развитием и маркетингом). Если в XX веке идеального директора музея скорее представляли как ученого, который имеет управленческие способности (и эту модель персонифицирует директор Эрмитажа Михаил Пиотровский), то сегодняшняя практика показывает: для того чтобы институция успешно развивалась, вовсе не нужно защищать диссертацию. Но хотелось бы узнать, что нужно.

— Хороший директор постоянно думает о будущем, о том, как его институция будет функционировать, как ее менять и реформировать. При этом музей чаще всего инертен и сопротивляется всему новому. Это, с одной стороны, спасает его от ненужных изменений и потрясений, но, с другой, не дает ему вовремя сделать шаг вперед. Эффективность директора заключается в том, чтобы вовремя провести все нужные реформы и внедрить новые технологии. В-третьих, директору нужно уметь заниматься GR — взаимодействовать с государством на всех уровнях: от коммунального до законодательного. Чистота дорожек в парке, изменение законов, прокладка новых коммуникаций и размещение на уличных указателях музея — все это не происходит без его участия. Государству надо уметь объяснить, что, поддерживая такие и

www.kommersant.ru

Shelfie: Антон Белов

Квартира Антона Белова находится в типовом московском доме, но, переступив ее порог и увидев минималистичный интерьер с низкой мебелью и редкого для северного города размера окно, вы переноситесь в модный район Токио или по крайней мере Нью-Йорка. Продуманная планировка вмещает все, что нужно для жизни успешного креативного жителя современного мегаполиса. Кроме коллекции книг — ей пришлось переехать частично в офис Белова, частично в стремительно расширяющуюся библиотеку музея «Гараж», которая занимает уже половину здания, спроектированного Ремом Колхасом. «В какой-то момент я понял, что не могу найти в Москве нужных мне книг по архитектуре, и решил заняться пополнением архитектурной полки в библиотеке. Привожу чемоданами из каждой поездки, прошу друзей, пишу письма знакомым архитекторам по всему миру. Со временем это превратилось в некое соревнование, цель которого — собрать лучшую подборку по теме», — рассказывает Антон. Книги он любит давно, с нежностью вспоминает привезенный родителями из первой загранпоездки каталог галереи Уффици или как помогал хрупкой библиотекарше таскать книжки в нонфикшен-отделе своего технического вуза. В детстве проявилась и ценная для музейного работника страсть к коллекционированию. Ребенком он вместе с братом-близнецом собирал монеты, вкладыши от жвачки, позже — спичечные коробки и значки, теперь переключился на искусство, хотя не забывает и о более прикладных увлечениях вроде перочинных ножей. «У нас дома миллион инструментов, но никогда нет нужного. Есть, например, гигантский молоток и плоскогубцы, но когда что-то ломается, оказывается, что они бесполезны и нужен какой-нибудь шестигранничек, — смеется Антон. — Зато ножи часто выручают. Один я всегда ношу на брелоке с ключами, другой, стропорез, всегда лежит в машине на случай, если заклинит ремень».

Через всю жизнь тянется и его любовь к Японии. Это чувствуется и в «Гараже», где уже проходили выставки Japan Congo, стояла инсталляция Яеи Кусамы, а в этом году состоится большая выставка Такаси Мураками. «Это удивительный проект, гигантский, — увлеченно рассказывает Белов. — Мы воссоздадим кусок его студии, интегрируем его работы в фасад здания и кафе, в книжном построим специальную конструкцию для сувениров. Мы впервые покажем творчество Мураками во всей глубине его смыслов, и, я надеюсь, это изменит представления о нем во всем мире».

Во время одной из поездок в рамках подготовки к выставке команда «Гаража» посетила музейный остров Наосима, на котором японский бизнесмен и меценат более 30 лет строит музейный комплекс Benesse House. История комплекса произвела на Антона неизгладимое впечатление. «У японцев фантастический горизонт планирования, — рассказывает он. — Они меряют все не своей жизнью или успехами и даже не тем, как детям побольше денег оставить. Они видят это как продолжение традиции и себя. Отчасти это семейная история, отчасти страны. Они чувствуют личную ответственность перед культурой. Это какое-то видение своего будущего за пределами своей жизни. И это очень подкупает». Хочется верить, что история «Гаража» под руководством Антона Белова станет одним из примеров следования японской философии в современной России.

theblueprint.ru

директор Музея «Гараж» Антон Белов – Москвич Mag

О москвичах, похожих на загулявших купцов, которые готовы за одну ночь потратить все деньги, и о том, что в Сколково в отличие от Москвы все ходят друг к другу в гости.

Я родился…

Там, где дома отражали солнце, росли сосны и дубы, где можно было безопасно ходить по улицам, бегать за квасом, покупать хлеб, не уезжать из этого места никуда и никогда, дожить до старости и там же умереть. Это район Северный, поселок таунхаусного типа, построенный при Северной водопроводной станции по чертежам пленных немцев в начале 1950-х годов. Каждому, кто там имел квартиру, полагался участок земли. Папа на маленькой пасеке разводил пчел, мама в теплицах выращивала огурцы и помидоры. У нас был собственный гараж, куда мы ходили с дядей перебирать машину. Лыжные прогулки, походы за грибами, поездки на велосипедах на канал: все, что можно себе представить в счастливом детстве, происходило там.

Сейчас живу…

Как обычный современный человек люблю что-то менять и путешествовать по разным типам жилья. Сейчас живу в Сколково. По-своему это интересный опыт и удивительный тип проживания. Рядом парк «Мещерский», бизнес-школа с развивающейся территорией и инфраструктурой, разными кафе и катком, где мы с друзьями встречали Новый год.

В Сколково сложилось местное сообщество, удивительное соседство, где все встречаются, ходят друг к другу в гости. Именно то, чего не хватает Москве.

Я честно считаю: не надо ездить на Патрики, чтобы ужинать, если вы там не живете. Ну можно съездить на какое-то мероприятие, раз в год на юбилей, банкет, крестины, бар-мицву, на что угодно, но вкусно поесть, пойти в спортзал можете, в принципе, и у себя в районе. А если «заскучалось», идите в библиотеку, проведите там несколько дней, исследуя что-то вам интересное. Я сторонник максимального развития местного сообщества и комфортных мест для жизни и осуществления малых дел, доставляющих удовольствие.

Люблю гулять в Москве…

Мне симпатичен район Китай-города, согласно Гиляровскому, место сбора всякого сброда, которое, с другой стороны, всегда посещала интеллигенция разного толка. Там холмистый ландшафт и сохраняется старый дух. Наверное, в районе Китай-города жить бы не стал, но приходить сюда люблю.

Мой любимый район в Москве…

Нравится район от Пречистенки до МИДа, там, где вставные зубы кирпичных построек 1950-х годов, казалось бы, уже стали историей, интегрировались в тихие старые переулки. Здесь живут люди, точно знающие, куда лучше всего пойти попить чаю, где какие хорошие химчистки и школы. И это очень здорово. Лицо района очень часто определяют именно люди. Появление друзей, близких по духу сообществ могут вас затянуть в какой-либо район, который станет любимым.

Мой нелюбимый район в Москве…

Сказать, что я идеально знаю всю Москву, было бы обманом. Очень большой город. В каждом районе свое очарование. Вопрос, как его разыскать. Я, с одной стороны, привередлив, с другой — очень неприхотлив. Как человеку, много работающему с визуальными образами, мне, наверное, жить в каком-то очень безликом районе было бы тяжело. Кто-то ненавидит окрестности Бауманской, а я вот их люблю. Важно, чтобы город предлагал разнообразие опций всем, и тем, кто хочет жить в старом фонде, среди старых особняков, и, наоборот, тем, кто предпочитает новые дома. Чем больше таких вариантов, тем счастливее город. Говорили, что в «Москва-Сити» никто не станет жить, однако жилье там раскуплено, и люди довольны. Кому-то достаточно тридцати метров гарсоньерки, жилой ячейки в доме Наркомфина, а есть, кому необходимо триста пятьдесят метров площади или «Дубль дом». Чтобы построить свое счастье, кому-то классно и в Новой Москве.

В ресторанах…

В кафе «Сезоны» в Сколково покупаю себе блинчики, рядом с катком — пиццу или вафельные трубочки со сгущенкой. Иногда могу устроить себе шикарный завтрак в Москве и сходить в «Северян». Естественно, очень люблю ресторан «Сахли». У меня глубочайшая уверенность, что грузинская кухня в Москве лучше, чем в Грузии.

Поскольку я фанат Японии, мне нравятся проекты переосмысления японской кухни, такие, как, например, Cutfish. Мне кажется, Хамовники — район, переоцененный с точки зрения недвижимости, но недооцененный с точки зрения среды. Его центр — Усачевский рынок, а в нем — японский ресторан RYBA, куда я люблю захаживать. Проект Buro в ЦУМе — неожиданное успешное и вкусное место в царстве консюмеризма.

Место в Москве, куда все время собираюсь, но никак не могу доехать…

Миллион таких мест. Никогда не был в доме Виктора Васнецова на проспекте Мира. Вечно проезжаю мимо и каждый раз говорю себе: «Надо выйти!» А потом: «Что я делаю, опять опаздываю!» Надо наконец совершить над собой усилие.

Конечно, я не москвовед и не считаю, что надо стремиться посетить все на свете. Но мне иногда интересно сходить на какой-нибудь завод или заглянуть в какое-то неочевидное место.

Главное отличие москвичей от жителей других городов…

Москвич — это загулявший купец, который хорошо заработал и за ночь может все это прогулять-прокутить или купить что-то необоснованно дорогое, но очень для него ценное. Цыгане, шампанское, оплата всего стола с полузнакомыми людьми — это вот Москва. Париж совсем другой по настроению. Лондон тоже. В Москве свой дух. Кому он созвучен, приезжает сюда и остается. Магия Москвы, которой нет в других городах. Чем больше у нас будет туризма, тем больше появится людей, которые захотят остаться. Скажем, я скучаю по Москве, если больше недели нахожусь где-то.

В Москве лучше, чем в Нью-Йорке, Берлине, Париже, Лондоне…

Однажды провел в Нью-Йорке две недели, мне физически уже было тяжело, и когда приземлился на родную землю, захотелось чуть ли не березку обнять. Лондон очень красивый по архитектуре, музейным коллекциям, он со своей энергией и живет по законам, которые мне очень симпатичны, но это не мой город. Наверное, по-своему я тот самый загулявший купец, со своим ощущением, который много работает и широко тратит. Мне трудно представить себя живущим в другом месте планеты. Возможно, мне интересна Япония, но и проживающим в Токио я себя не представляю.

Правильный вопрос: что же это такое, идентичность Москвы? Если другие города давно отстроили свою идентичность: Лондон стал финансовым центром, Париж — столицей моды, то у Москвы такой четкости нет. Надо бы найти нового Гиляровского, который ухватил бы дух, момент и описал его. «Москва, звонят колокола»? «Moscow never sleeps»? «Зарядье», может быть, «Гараж», может быть, наследие лужковской архитектуры?

В отличие от многих мировых столиц, где все засыпает в шесть вечера, в нашем городе можно закончить работу в восемь, потом еще сходить в музей, зайти в ресторан с друзьями, после заскочить в магазин, купить себе что-то там на утро или, если загулял допоздна, позавтракать сырниками и яичницей в «Кофемании» и чувствовать себя загулявшим купцом.

В Москве за последнее десятилетие изменилось…

В Москве поменялась атмосфера. Город стал более открытым, более человекоориентированным. Он думает о людях. Если с вами что-то случилось на дороге, приедет не полиция, а ОДД и быстро, например, накачает колесо.

Если раньше без машины было тяжело, то сейчас есть каршеринг, такси, миллион приложений, опция общественного транспорта, которая составит нужный вам маршрут. Ожили первые этажи зданий, есть заказ еды через «Яндекс». Не выходя из дома, вы можете купить продукты, через пятнадцать минут устроить спонтанную вечеринку или, если к вам, к примеру, приехала вся родня из Татарстана, быстро накормить всю родню из Татарстана. Диджитализация Москвы абсолютно космическая и очень человеколюбивая. В этом плане я супердовольный москвич, который радуется этим изменениям.

Если говорить о плитке, плитка меня вообще не трогает. Конечно, немного смутила скорость, с которой все это «бомбили», можно было немножко подрастянуть, чтобы было комфортнее.

Но, с другой стороны, Россия — страна аврального типа, мы долго запрягаем, а потом не можем остановиться.

Хочу изменить в Москве…

Я фанат старых зданий и вместе с тем понимаю, что нельзя все защищать просто ради сохранения. Должно же быть развитие. Если есть хороший проект реконструкции и приспособления старого здания, который свяжет его с окружающей средой, надо осуществлять. Город живет, когда в нем развивается малый бизнес, предприятия, отели. Я за то, чтобы всякому месту находилось применение и здания не стояли замороженными. Конечно, это насилие над городом, когда на месте чего-то старого возникает некий визуальный ужас. Однако я сторонник разумного баланса между созданием нового, принципиально полезного, воспитывающего глаз и сохранением особо ценного. Чудовищным считаю проект реконструкции кинотеатров и строительства на их месте однотипных уродливых торговых центров.

Новые выставки в Музее «Гараж»…

Мы открыли суперсезон, самый исследовательский, научный, при этом самый красивый. Новые проекты, которые вы больше не увидите ни в одном музее: «Мы храним наши белые сны», Atelier E.B. «Прохожий», «Секретики: копание в советском андерграунде. 1966–1985» и масштабная инсталляция Моники Сосновской «Упражнение на конструкцию. Сгибание». Мы собрали удивительные вещи, которые совершат с вами погружение в мир искусства через «неискусство». Выставки совершенно разные, но при этом пересекающиеся. Будет интересно всем, кто интересуется модой, дизайном, эзотерикой, любит покопаться в андерграунде. На входе вас встретят согнутые гиперболоиды башни Шухова, и это уже необычный опыт.

Фото: Андрей Безукладников

moskvichmag.ru

Директор музея «Гараж» Антон Белов — интервью

За десять лет существования «Гараж» стал первопроходцем во многих областях: вы первые стали обращать внимание на взаимодействие с аудиторией и реализовывать инклюзивные программы...

Вместе с нами случился институциональный прорыв — все музеи начали меняться вслед за «Гаражом». Для многих площадок взаимодействие и образование посетителей стало не просто вторичной деятельностью, а полноценной интеграционной программой, как и у нас. В данный момент в честь десятилетия мы решили пойти дальше и запустить общеуниверситетскую базовую кафедру музея в Высшей школе экономики, где планируем вести не только образовательную, но и научно-исследовательскую работу. Будем готовить специалистов в области современного искусства: кураторов, менеджеров, художников. Мы хотим, чтобы эта отрасль превратилась из узкопрофильных субкультурных курсов в академическую сферу.

Тем, у кого нет времени на полноценное обучение, как вы посоветуете подготовиться к встрече с современным искусством?

Не нужно ничего делать специально. Прогуляйтесь по Парку Горького, убавьте скорость, на которую настраивает Москва, зайдите в «Гараж». Тем более что посещение первого этажа — абсолютно бесплатное: вы можете выпить кофе, зайти в книжный и купить или просто полистать интересные альбомы по искусству, книги. А если появится желание — сходите на выставку. Или в наш летний кинотеатр: на показ, к примеру, «Острова собак» Уэса Андерсона или более сложного экспериментального фильма японской художницы Яёй Кусамы. В «Гараж» вы приходите наслаждаться современной культурой, впитывать ее, извлекать опыт. Если вам понравится — вы вернетесь уже более подготовленными.

Сегодня найдется немало людей, которые до сих пор убеждены, что современное искусство — безыдейно и бесталанно по сравнению с произведениями прошлого. Как можно их переубедить?

Это нормальная защитная реакция — люди не понимают современное искусство и отрицают его существование. Ровно так же проблемы, занимающие передовую науку, доходят до сознания обывателя, как правило, спустя лет пятнадцать. Для людей с таким посылом подойдет все — от статьи в «Википедии» до книги «История картин: от пещеры до компьютерного экрана» Дэвида Хокни и Мартина Гейфорда. Посещая выставки современных художников, вы начинаете лучше понимать окружающий мир — архитектуру, дизайн, мысли нынешнего поколения. Это невозможно ничем заменить.

www.elle.ru

Антон Белов: «Тренировка — святые час-полтора, когда я не беру телефон» | Герои

Директор Музея современного искусства «Гараж» Антон Белов знает толк в искусстве жить и работать, чтобы всегда находить время для себя и своих главных увлечений: фитнеса и чтения.

Директор Музея современного искусства «Гараж» Антон Белов знает толк в искусстве жить и работать, чтобы всегда находить время для себя и своих главных увлечений: фитнеса и чтения. 

Интервью: Денис Катаев. Фото: Иван Кайдаш. Стиль: Юлия Круговова. 

Мы сидим в уютном кафе «Гаража», здесь какой-то особый мир, другой. Такое ощущение, что вы отдельно от страны живете. Ты чувствуешь это? 

Мне кажется, что мир современного искусства такой и есть: это воронка, с помощью которой мы попадаем в другие миры. А музей «Гараж» во всех аспектах удивительное место, от архитектуры до наших образовательных и научных проектов, потому здесь и создается эффект перемещения в пространстве. Именно за этим сюда и ходят.  

Ты изначально позиционировал «Гараж» как место силы, идеальное пространство для медитации и погружения в себя?  

Изначально музей задумывался как место, где будут собираться самые разные продвинутые комьюнити. Вдвойне отрадно, что сюда приходят и те, кого мы даже не ожидали здесь увидеть: модники, иностранцы, совсем неожиданные группы лиц. Недавно я читал вводный мастер-класс по профориентации для студентов колледжа Высшей школы экономики и спросил, кто из них бывал в «Гараже», — почти весь зал поднял руки. Оказалось, что еще до лекции они обсуждали наши выставки. Это важно, что растет новое поколение людей, которые не мыслят себя без «Гаража». Потому посещение нашего пространства — уже не внутренняя эмиграция, а часть нормальной жизни. То есть мы ломаем стереотипы: ничего особенного здесь нет, это в порядке вещей. Теперь исчезновение «Гаража» для многих будет сродни с отсутствием хлеба на прилавках магазинов. И здорово, что музей вписывается в ДНК повседневной жизни интересующегося человека. К нам ходят даже те,  кто критически относится к современному искусству и отрицает буржуазность музея —  мы их часто видим на наших вернисажах.  

А ты представляешь жизнь без «Гаража» 

Это большой кусок моей взрослой жизни, поэтому мне трудно себе это даже представить. Хотя я осознаю, что в какой-то момент этот период закончится. Хорошо бы, чтобы меня не вынесли отсюда вперед ногами по той или иной причине. Но пока я стараюсь, чтобы у «Гаража», наоборот, было будущее без меня. В этой связи я прежде всего занят формированием нашей идеологической платформы, укреплением экономической базы,  развитием разных направлений научной и образовательной деятельности, то есть созданием всего того, что стабилизирует музей и защитит от возможных ошибок следующих поколений. Важно создать самостоятельные внутренние защитные механизмы. Надеюсь, что благодаря «Гаражу» изменится общество и восприятие людей, их уровень толерантности, глубины понимания, желания разбираться в современных процессах. Хочется верить, что за пройденные 10 лет мы сделали большой шаг в этом направлении, а следующая десятилетка будет не менее значительной и даст повод нам еще больше гордиться, в том числе, Россией.  

У вас очень популярны международные проекты: выставка Мураками побила все возможные рекорды. Но вы продолжаете упорно поддерживать российских художников, вручаете им гранты, помогаете с экспозициями, придумали триеннале российского искусства. Это патриотизм или уверенность в наших возможностях?  

Мы каждый раз вопрошаем, почему мы не интересны миру? Но дело в том, что зачастую мы сами себе не интересны. Эту парадигму необходимо разрушить. Люди должны интересоваться своим, необходимо инвестировать в собственное искусство — строить фонды, давать гранты, ездить на открытия в другие города. Пока мы это не осознаем, ни на что на Западе претендовать не получится, а Россия так и останется страной-реципиентом, которая получает за деньги чужой продукт. Нужно создавать что-то свое, что можно экспортировать и предъявить миру, чтобы все знали — у нас создается уникальный контент. В этом случае наше искусство начнет приносить деньги и ресурсы. Если в России будет кипеть жизнь, то и к нам возникнет интерес. Этот слом уже наметился: постепенно в разных регионах открываются музеи современного искусства, обновляется Третьяковка, проводятся опять же наше триеннале или Уральская биеннале. Потому «Гараж» сейчас и интересен миру: к нам приезжают из TATE, MOMA, Центра Помпиду, то есть видна перспектива. А если бы мы ничего не делали про себя, так бы и оставались на периферии. Культура — тот язык, который понятен всем. Она представляет собой самый простой путь, который позволяет наладить взаимодействие между странами. Это не гонка вооружений, это субъективное соревнование вечных ценностей.  

А ты себя считаешь россиянином или человеком мира, как это сейчас модно? Ты же ездишь на Tesla, устраиваешь модные выставки, привозишь иностранцев, то есть, можно сказать, что живешь в отрыве от страны. Или это не так?  

Нет, я себя считаю россиянином: родился, вырос и живу в Москве. Я и работаю здесь осознанно, потому что чувствую сопричастность к той языковой культуре, которая дала мне все в жизни, теперь мне следует отдать ей должное. Я не могу себя назвать даже космополитом — во время долгого пребывания за границей мне становится скучно и возникает внутренняя потребность вернуться. Не хочется превращаться в изгнанника, который ругает свою страну и одновременно хочет обратно.  

Такое ощущение, что ты все время находишься в «Гараже». Остается ли время на себя, на спорт, на здоровье? 

Большая часть моей жизни, на самом деле, — это командировки. Директор музея по-другому не может, это часть работы — нужно смотреть и встречаться с людьми по всему миру, вдохновляться и запускать новые проекты. Оторваться от всего этого образа жизни помогает спорт. Я занимаюсь четыре раза в неделю: три раза хожу в World Class Житная к тренеру Кириллу и еще раз в неделю кручу педали в студии Rock the cycle. Кстати, эту студию открыл мой знакомый, выходец из World Class. А Ольга Слуцкер — партнер нашего музея. Получается такое крутое сплетение взаимных интересов. Ольга, открыв первый клуб, через несколько лет фактически создала целую индустрию: теперь все самые успешные проекты в области фитнеса ассоциируются с людьми из World Class. А это хороший сигнал, если люди прошли такую школу, то они могут все.   

Ты только занимаешься фитнесом? Или еще каким-то видом спорта? 

Я раньше играл в пинг-понг, плавал. Но сейчас, в основном, это фитнес, конечно, и какие-то outdoor-программы. Зимой я катаюсь в горах на сноуборде, а летом стараюсь попробовать что-то новое и странное — каноэ, серфинг или что-то еще более экстремальное. Иногда бегаю с моим тренером Кириллом, но марафонцем себя при этом не считаю. Главное, чтобы времени на все это хватало.  

А вот Михаил Прохоров занимается каждый день по четыре часа. Это не про тебя? 

(Смеется) У меня нет столько времени. Я считаю, что часовой тренировки в день вполне достаточно.  

А ты считаешь себя зожником

Ну не знаю… Я стараюсь поддерживать баланс того, что мне полезно или нет. Я не пью алкоголь, не курю, никогда даже кофе не пробовал. Могу, конечно, за хорошим ужином позволить себе пару глотков вина, потому что понимаю, что совсем сведу всех с ума, если хотя бы не чокнусь бокалом и не пригублю вино. Бытового желания выпить нет. Мне нормально, что я могу быть постоянно за рулем. Я год могу не пить и даже не замечу этого.  

Это с детства такое бережное отношение к себе и своему здоровью? 

Да, потому что у меня абсолютно математический мозг, мыслю структурно и отсекаю все, что мешает. У меня весь день с утра до вечера расписан, добиваюсь от себя максимальной эффективности. Еще, конечно, воспитание сыграло свою роль: жесткая школа с детства научила меня системному подходу во всем, в том числе в тренировках. Не знаю, как это объяснить, это просто определенное сознание. Позиция порядка распространяется на все, в том числе на дестабилизирующие элементы, кофе и алкоголь.  

Ты работаешь в Парке Горького. Какие у тебя отношения с парком? Гуляешь? Ходишь на каток? 

Гуляю, регулярно совершаю пешие прогулки, по выходным выбираюсь в Нескучный сад, там очень удобно сейчас, особенно зимой, когда там много снега, это идеальное место для прогулок.  А на каток — нет, это целое событие для меня, много мороки.  В любом случае здорово, что на работе есть возможность выйти и прогуляться, то есть ты попадаешь не на оживленное шоссе, а на природу.   

А когда Антон Белов отключается от всего и всех? Бывают такие моменты?  

Мне очень повезло, что в World Class у меня есть классный тренер. Ведь обычно все ходят в зале с телефонами в руках, я же специально оставляю его в раздевалке и занимаюсь. Тренировка — святые час-полтора, когда я не беру телефон. В это время до меня невозможно дозвониться, никому пока не удавалось, по крайней мере (смеется). Ничего страшного в этом нет, ведь все предыдущие поколения выросли без мобильных телефонов. Мы уже слишком зависимы от них, у всех создается ощущение, что мы все время обязаны быть онлайн, а это не так. Должно быть время, которое мы посвящаем себе. На отдыхе стараюсь выбирать места, где плохая связь. Проблема, что мозг не всегда отключается, — тогда на помощь приходит медитация. Вот мой совет: если есть возможность читать книги не по специальности, а по велению души, то погружайтесь в них на несколько часов.

worldclassmag.com

Антон Белов, директор ЦСК «Гараж» – Архив

Кабинет Антона Белова находится непосредственно в «Гараже», в помещении за стойкой рецепции. Изначально он сидел в нем один, но по мере расширения количества сотрудников в офисе к Антону подсели его коллеги. В кабинете он проводит едва ли не меньшую часть своего рабочего времени: все встречи и переговоры Антона происходят в городе или в кафе «Гаража», которое  сам он очень любит и часто работает там.

 

На входе в кабинет висит табличка-напоминание для сотрудников о том, что искусство — друг и с ним надо дружить.

 

Портрет Антона Белова нарисован художницей Катей Белкиной: «Он отражает мою внутреннюю сущность, хотя внешне мы, может быть, и не очень похожи».

Перед ним — полароид, который был сделан на очередном мероприятии, когда Белова выхватил из толпы неизвестный фотограф; на взгляд Антона, это лучшая его фотография, сделанная кем-либо когда-либо.

 

Подарок от ребенка сотрудницы «Гаража», которую Белов давно знает и поэтому перидочески дарит ее сыну подарки. После очередного конструктора сын отправил через маму Белову «джедайское спасибо»: «Оно очень искреннее, и поэтому я решил его сохранить».

Левее — копилка, подаренная директором галереи XL Еленой Селиной: «Чтобы я наконец-то начал копить и стал миллионером».

 

Один из любимых кабинетных предметов Белова — серебряный приз 1963 года, вручавшийся на соревнованиях иллюзионистов из неопознанного города. Приз был куплен в антикварном магазине в Базеле, который обнаружила та же Селина: «Я и мои знакомые периодически покупаем там какие-то сумасшедшие вещи».

 

Значки для официантов; раньше у администрации «Гаража» была позиция: официанты не должны носить бейджики с именами. По словам Антона, со временем это стало раздражать — общаясь с официантом, ты не мог к нему обратиться. Сначала собирались вышивать имена официантов на их форме, но это дорого, учитывая, что персонал в кафе регулярно менятся. В итоге было решено делать значки, потому что это практично и удобно. Белов попросил сделать несколько значков для себя — в зависимости от настроения он надевает их, перед тем как пойти в то же кафе.

 

По словам Антона, самая дорогая вещь на его столе — мятая бумажка с автографом Ольги Свибловой. Этим летом в «Гараж» привезли выставку американского художника Джеймса Таррелла, работающего со светом. Одной из инсталляций была капсула, в которой человек на 10 минут погружается в световое пространство. Перед тем как в нее войти, необходимо подписать документ о том, что ты не эпилептик и готов к предстоящему опыту — бессменный директор Московского дома фотографии, перед тем как отправиться в капсулу, написала: «Свиблова Оля согласна на все» — «Я решил сохранить бумажку, потому что все-таки это интересная ситуация».

 

Еще один объект в кабинете, на котором присутствует директор МДФ, — это главная картина Авдея Тер-Оганьяна и Зои Черкасской из их серии «Ольга Свиблова — говно, или Конец критического дискурса»: «Надо сказать, что я искренне восхищаюсь Ольгой Львовной».

 

«Прекрасная вещь, лампа-фонарь», купленная Антоном на блошином рынке железнодорожной станции «Новоподрезково», который переехал туда с платформы «Марк».

 

Личный алтарь с собственной фотографией — «концентрация положительной энергии».

 

Книжка, выпущенная институтом «Стрелка» в связи с реконструкцией парка Горького: «Книга была выпущена специально к дискуссиям о парке Горького, в которых я участвовал, поскольку тема эта мне очень интересна, а в следующем году «Гараж» переедет в парк Горького. Я ее с удоольствием читаю-листаю и рассматриваю архивные фотографии — тут есть, например, старые фото павильона «Времена года», в котором «Гараж» будет жить до окончательного переезда в «Шестигранник».

 

Одна из ранних работ художника Ростан Тавасиева сделана в тетрадке в то время, когда он еще учился; математические уравнения перетекают в картинку.

 

«Рождение «жигулей» — редкий случай живописи от художника Ирины Кориной, в основном работающей над инсталляциями. Эту работу Белов увидел на благотворительном аукционе и сразу же решил приоборести — она показалась ему сумасшедшей, жестокой и гармоничной одновременно: «Видите там у третьего человечка ног нет?»

 

Работа молодого фотографа Кира Эсадова: «Мне она показалась очень интересной, и поэтому я ее приобрел. И она хорошо вписалась в общий ряд того, что висит на моей стене».

 

Фотография Ксении Собчак. По словам Белова, это ее идеальный образ, в котором она существует всю жизнь, и поэтому он сохранил его на память.

 

Подарок на день рождения от художника Олега Кулика.

 

Картина художника, галериста и ресторатора Евгения Митты: «Давным-давно в галерее XL была выставка, которую я не застал; на ней Митта сделал большую картину во всю стену галереи, и когда выставка прошла, ее просто закрасили. Единственное, что осталось, — этот эскиз. Мне он очень нравится и, кажется, полностью характеризует 1990-е годы в России».

 

Лампа-конструктор, купленная в музее дизайна во время Триеннале в Милане. Изначально она продавалась разобранной: «Я собрал ее за 15 минут, и никакой практичности в ней нет — это абсолютно детская вещь».

 

У Белова есть некоммерческая галерея White — это витрина в «Винзаводе» и небольшое помещение в Кисловском переулке, — с помощью которой он поддерживает молодых художников. Эта работа, «Волчица» Евгения Антуфьева, после его выставки в галерее осталась в «Гараже».

 

Картинка неизвестного автора, изображающая «Гараж», — Антон увидел ее на студенческой ярмарке, в то время когда тольно начинал работать здесь.

daily.afisha.ru

Персона Grazia: Антон Белов | Журнал GraziaMagazine

Антон Белов

ДОСЬЕ

Дата рождения: 23.02.1983.
Директор Музея современного искусства «Гараж».
Образование: МИСиС.

Он попадает под описание как физика, так и лирика. Директор главного в Москве Музея современного искусства ставит перед собой глобальные цели и добивается их!

Антон говорит быстро и четко, чаще употребляя местоимение «мы», чем «я». Он явно не привык бросать слова на ветер, а также терять время. Наш герой, хоть и человек искусства, но с техническим образованием, которое помогает ему и по сей день.

Свое первое соприкосновение с современным арт-миром, случившееся еще в студенческие годы, он вспоминает с улыбкой. «Я пришел на «Арт Москву» и ужаснулся. Мне почти ничего не понравилось. Но в следующем году стал ходить больше и больше — и в итоге втянулся».

Оказалось, волшебный мир современного искусства не отпускает просто так. И, к собственному удивлению, Белов стал действовать в этой области во всех направлениях: помогал молодым художникам, вместе с другом запустил журнал Artguide; в общем, не сидел без дела. А потом в его жизни появился «Гараж».

«Не ожидал, что меня пригласят, поскольку никогда не работал на кого-то, только на себя. Но сразу услышал: учредители мне доверяют и дают право проводить свою политику». И эту политику нельзя не назвать удачной, ведь за несколько лет «Гараж» превратился в один из самых ярких музеев Москвы с действительно громкими экспозициями.

6 февраля стартует новое мероприятие — «Грамматика свободы / пять уроков. Работы из коллекции Arteast 2000+»: там можно будет увидеть все искусство Восточной Европы, начиная с 60-х годов и заканчивая сегодняшним днем. «Эта выставка уникальна тем, что создается альтернативная точка на карте арт-мира. Мы видели американское искусство, западноевропейское, а теперь узнаем, что придумывают в Восточной Европе, как там видят жизнь».

По словам Антона, он хочет, чтобы люди не просто приходили на выставки и уходили, но искали большего: посещали лекции, приводили детей на занятия, записывались в библиотеку при музее. А вместе с тем и пересматривали свое отношение не только к современному искусству, но и ко всему, что их окружает.

graziamagazine.ru


Смотрите также